Портрет Живопись Графика

Новая выставка Ассоциации художников Царского села посвящена портрету - жанру распространенному и востребованному, но одновременно таящему множество неразрешенных загадок. Портрет неизменно, с самого раннего этапа своего существования, был обращен к человеку. Соизмеряя созданный на холсте или листе бумаги образ с собственным представлением о личности модели, зритель вправе предъявлять к портретному изображению требование узнаваемости, визуального сходства. Однако критерий этот, как показал опыт двадцатого века, существенно усложнился, обогатившись новыми содержательными и пластическими гранями. Возможно ли сохранить и даже в чем-то усилить это соответствие изображения оригиналу для автора, ушедшего от традиционного, сугубо жизнеподобного реализма, и создать узнаваемый образ? Образ, способный многое сказать также о самом художнике, о времени, в которое он живет и работает. Свой веский ответ на этот вопрос дают участники выставки.

Каждый из авторов придерживается собственной концепции портрета, нередко варьируя пластические и образные средства «внутри» уже сложившейся, узнаваемой манеры. Это может быть напоминание о хрупкости человеческой жизни в отражении живописного образа, в навеки остановленном и отпечатанном в нем времени, в кратком миге бытия отдельно взятой личности.

Синтез обретений искусства ХХ века и пластической программы искусства допетровской Руси проявляется в портретных образах Игоря Бурмистрова и Марины Жуковой. Свои работы Бурмистров определяет как возникновение телесной материи из выразительных возможностей живописи, творимой ею пластической формы, где нет места иллюзорному правдоподобию. У Марины Жуковой в прозрачности светло-желтого и алого, или в легкой штриховке, обозначающей объем лица, различимы пульсация жизни и трепет, объединяющий материальное и духовное в нерасторжимом единстве Образа.

Индивидуальное, неповторимое могут подчиняться тем представлениям о красоте, которые имеют сакральную природу или наполнены извечным томлением души по несбыточному... Таковы работы Елены Брановицкой, где узнаваемые черты лица тяготеют к имперсональному лику. Яркие краски порой кажутся чуть подернутыми дымкой времени, сохраняя свою трогательную первозданную чистоту.

Виктория Ярославова, освоив условный живописный метод французского фовизма и русского авангарда, успешно решает задачу соединения типического и индивидуального, эмоционального настроения и неповторимого склада личности своих героев и героинь. Автор вслед за Матиссом, Модильяни и Мунком обретает красоту через угловатость формы или динамику контура, заключающего в себе момент психологической характеристики модели.

В завершенных пастелях и в быстрых набросках Людмилы Пивоваровой можно отметить и мастерское владение напряженной линией или шероховатой фактуры, буквально цепляющей взгляд, сообщающей особую внутреннюю экспрессию каждому образу. Для ряда участников выставки основной задачей портретного образа становится воплощение в форме и цвете, в напряженной динамике или поэтичной свободе линеарного рисунка жизни духа, едва уловимой смены настроения. Так особой эстетической ценностью для художника становится преходящее, едва уловимое. Это нюансы эмоционального состояния, легкая улыбка или тень, едва скользнувшая по лицу и невзначай раскрывшая какую-то потаенную грань души изображенного человека.

У Вадима Маслова женский образ, следуя пластической концепции реализма и французского импрессионизма, обнаруживает стремление к гармонии между интуитивным постижением духовного мира модели и завершенностью образа. Свобода письма и пластическое обобщение взяты в той мере, в которой это помогает обрести искомую гармонию.

В работах Элеоноры Масловой сквозь оболочку формы пробивается наружу жизнь духа, своего рода эмоциональное напряжение, что едва сдерживается отточенным рисунком.

А нежная серебристо-серая гамма в портретах Ирины Мелиховой – своего рода пространство светлой мечты, переживания или размышления. Это эмоционально насыщенная среда, которая буквально окутывает героинь художницы, формируя и одухотворяя их притягательную женственность.

Портреты Ольги Нефедьевой, Ирины Радченко, Валентина Скачкова и Юлии Сусловой, на первый взгляд, являются продолжением реалистической линии западноевропейского и русского искусства девятнадцатого столетия, нацеленной на постижение объективных закономерностей мира личности. Однако здесь может акцентироваться особая изысканность четкого суховатого рисунка, по-петербургски сдержанного и тонкого цветового строя у Ирины Радченко, вдохновенный лиризм и тонкие камерные интонации в живописных произведениях Ольги Нефедьевой и Валентина Скачкова, лаконичная и естественная простота образа в портретах Юлии Сусловой.

А в работах Ирины Семеновой прочная конструктивность композиции порой сменяется моментом non finito, помогающим открыть портретный образ для самостоятельной зрительской интерпретации и оценки.

Приведенные выше характеристики произведений участников выставки позволят приоткрыть в предложенной ими концепции портрета не только особенное, присущее каждому художнику, но и общее. Общность эта обусловлена, пожалуй, самой природой портретного жанра – многообразного и единого в решении ключевых для него задач и ценностей, эстетических и нравственных.

Руслан Бахтияров
Кандидат искусствоведения